Тимур Агрба (agrba_timyr) wrote,
Тимур Агрба
agrba_timyr

Categories:

АПСУАРА (АБХАЗСТВО) И СОЦИАЛЬНЫЙ СТАТУС АБХАЗСКИХ ФАМИЛИЙ

Кодекс абхазской духовности

Текст выступления на 52-й научной конференции Абхазского института гуманитарных исследований им. Д.И. Гулиа АН Абхазии 15 мая 2008 г.

А*СУАРА (АБХАЗСТВО) И СОЦИАЛЬНЫЙ СТАТУС АБХАЗСКИХ ФАМИЛИЙ


В последнее время ученые Абхазии (историки, этнологи, философы и социологи) все чаще и чаще стали обращаться к проблемам изучения А8суара (абхазства) - общепризнанного обозначения абхазской этики, совокупности ее принципов и норм, морального идеала, воплощающего лучшие черты, присущие абхазам. На наш взгляд, актуализация изучения А8суара в абхазоведении связана, прежде всего, со стремлением абхазского социума сохранить себя как народ, сберечь язык и культуру для будущего процветания Абхазского государства.


Д.М.Дасания

Данное стремление нуждается в широкой поддержке со стороны всех структур общества. И от того, насколько будут решены задачи, встающие перед народом сегодня, зависит уровень его стабильности в ближайшем будущем. Как бы мы высокопарно не рассуждали, но факт остается фактом: судьба абхазского народа, судьба его государственности, языка, науки и культуры решается сегодня. Это станет более понятным, если мы вкратце проанализируем современное состояние абхазского народа.
Здесь сразу необходимо отметить, что плохое, пусть не по количеству, а больше по уровню и значению, видится в Абхазии чаще, чем хорошее. Посудите сами. Заметно снижается в обществе, особенно в среде молодежи, качество восприятия и оценки абхазской культуры. Нет глубокого анализа повседневной практики развития абхазства. В этой ситуации, как со стороны общества, так и со стороны властей Абхазии проявляется непростительно беспечное отношение к деятельности научных и образовательных учреждений, к работе средств массовой информации, к идеологии и культуре абхазского народа. Стало намного меньше абхазов, которых прямо можно было бы причислить к носителям норм А8суара. Даже будучи принципиальным оптимистом, невозможно не заметить, как современный абхазский народ сползает в овраг большой гуманитарной катастрофы. Абхазский социум, находящийся в условиях все растущей криминализации, наркотизации, алкоголизации и коррупции, подвергает себя огромному риску потерять целое поколение современной молодежи, которая в своей массе перестала ориентироваться на примеры бескорыстного служения народу.
По нашему мнению, не все гладко и в самом научном процессе изучения феномена А8суара. Во-первых, несмотря на то, что в настоящее время число структурно-функциональных определений А8суара - абхазства измеряется трехзначными цифрами, в абхазоведении все еще отсутствует четкая и понятная теория абхазства. Как и в случае с адыгством, в трудах многих наших ученых А8суара предстает «как набор плохо организованных и неупорядоченных элементов, без этических ориентиров и опор, составляющих ее смысловую доминанту» (Бгажноков, 1999, с.7). Во-вторых, как бы нам всем этого не хотелось, но мы сегодня ни морально, ни материально не готовы к тому, чтобы создать для всеобщего изучения подлинного сводного текста морального кодекса А8суара. В-третьих, у нас нет ни методики, ни методологии ведения исследовательской работы по изучению А8суара. И, в-четвертых, как трудно найти абхаза, не понимающего смысла этого слова, так же трудно найти человека, умеющего дать ему точное описание и научное определение.
Согласно Ш.Д. Инал-ипа, А8суара - это исторически сложившаяся форма проявления национального самосознания и самоутверждения абхазов как этнической индивидуальности, неписаный кодекс народных знаний и ценностей, основанный на гуманистических и демократических началах, своеобразие традиционной культуры абхазского народа как части общекавказской и мировой цивилизации.
Как утверждает Я.В.Лакоба, А8суара – нормативно-неправовая система, вобравшая в себя нормы разной социальной природы: а6ьабз (обычаев), аламыс (морали), аха7ара (кодекса мужества и чести), ажьрацъара (нормы, регулирующие отношения кровного родства), а7ас6уа (нормы традиций, а8суаар7ас), до сравнительно недавнего времени представлявшая собой прежде всего систему духовных норм, изустную Библию абхазов, корни которой, однако, в настоящее время во многом утратили свою духовную природу, но имеющие тенденцию к возрождению, основное, стержневое, ведущее, базовое понятие для абхаза, без которого, в общем-то и абхаз – не совсем абхаз, хранительница живой Веры абхазов, слишком много содержит в себе общечеловеческих ценностей, общечеловеческого, чтобы считать, что её принципы могут выглядеть навязанными неабхазской части населения РА. Духовность всегда (хотя и в разной степени) являлась консолидирующим всю многосложную нормативную систему А8суара началом, в пользу чего, наряду со многим другим, говорит, в частности, трепетное (психологический аспект вопроса) отношение к ней даже сегодня. Не случайно проблема А8суара в эпоху засилья государственной тогда идеологии воинствующего атеизма, будучи несовместимой с ним, замалчивалась в печати, а абхазоведческой наукой практически не разрабатывалась. По его же Я.Лакоба, мнению, примечателен в этой связи также факт, что один из крупнейших абхазских учёных-историков, корифей абхазоведения проф. Ш.Д.Инал-Ипа первым стал подступаться к этой теме лишь после обретения Абхазией свободы.
По мнению Г.В. Смыр, А8суара – это общеабхазская народная система мировоззренческих, этических, эстетических, педагогических и правовых эталонов, регулирующих все стороны жизни и деятельности абхазского этноса в целом и каждого его члена в отдельности. Е.К. Аджинджал считает, что А8суара – это сакральный кодекс духовного космоса абхазов. По мнению антрополога Петра Квициниа, А8суара – свод морально-этических ценностей и норм поведения абхазов, выработанных традиционной культурой абхазов и призванный служить духовному единению и развитию абхазского народа. Есть и другие определения А8суара, в частности такие, как А8суара – основа нравственной культуры абхазов, форма этнического сознания; А8суара – стиль жизни каждого абхаза, который сопровождает его с рождения до смерти; А8суара – это духовное ядро абхазской традиционной культуры. (Куправа, 2007, с.6-9, 37).
Кризис, ощущаемый в среде абхазского народа, весьма ощутимо отражается и на фамильных группах, из которых складывается сам абхазский этнос. Ведь факт обладания или отсутствия тем или иным лицом абхазства является эталонным критерием, по которому абхазы судят не только о самом человеке, но и о его семье, патронимии и фамилии. Вкратце остановимся на конкретных негативных моментах, характерных для развития современных абхазских фамилий.
Если ранее представители абхазской молодежи, находившиеся под зорким контролем со стороны родителей и ближайших родственников, старались не нарушать норм экзогамии и других форм брачных ограничений, то теперь, исходя из сложившихся условий свободы нравов, они стали встречаться с лицами противоположного пола без перспектив заключить брачный союз и расспросов о фамильной принадлежности партнера.
Фамильно-патронимическая организация абхазов, как известно, строилась по генеалогическому принципу. Это способствовало не только развитию и сохранению культа предков, но и особому почитанию «живых предков». Теперь же эти «живые предки» в среде многих абхазских фамилий часто подвергаются заслуженной критике со стороны перспективной молодежи за алкоголизм и отрыв от норм и принципов А8суара.
Есть и другие негативные моменты. Например, факт криминализации жизни общества за послевоенные годы привел к реанимации кровной мести, которую подавляющая часть абхазов считала давно изжитым явлением. Причем, как и прежде, активную роль в этих столкновениях у абхазов часто играет женщина, которая в одних случаях способствует прекращению кровной мести и установлению мира, а в других – разжигает вражду. Если же ранее в абхазском обществе существовали неписаные правила взаимоотношений между обидчиком и мстителем, то сегодня имеются случаи убийств из-за угла, в присутствии детей, женщин, большого скопления людей.
Современные абхазские фамилии стали несколько аморфны, что проявляется в ослаблении внутрифамильных связей и незнании однофамильцами особенностей состава фамильного коллектива. Многие однофамильцы не знают своей генеалогии, не помнят имен своих предков и не знают своих близких и отдаленных родственников. Подобное положение более характерно для крупных фамилий, численность которых превышает 300-400 человек. В то же время малочисленные фамилии, в основном, сохраняют свою монолитность и сообща решают все возникающие проблемы.
Согласно справедливому замечанию, сделанному А.Б. Крыловым, пришедшие на смену социализму экономические трудности постсоветского периода повлекли за собой изменения в традиции проведения фамильных сходов: 1. Если в советские времена «каждый из родичей стремился провести его у себя дома», то «теперь хроническая нехватка денег привела к тому, что большинство людей стремится избежать почетной роли хозяина фамильного схода». 2. «Некоторые фамилии не проводят сходы много лет». 3. «Другие увидели выход в преобразовании схода в собрание однофамильцев», которое «проводится не в доме одного из них, а в каком-нибудь общественном помещении (клубе, школе и т.п.), где родственники обсуждают и решают накопившиеся у них проблемы, но не проводят никакого застолья». (Крылов, 1999, с. 48)
Сила и слабость, богатство и бедность абхазских фамилий, уровень их социального статуса в обществе издревле зависели от отношения однофамильцев к неписаному моральному кодексу абхазов "апсуаре" ("абхазству"), от соответствия их духовного мира и деятельности с понятием об "апсуаре" (абхазскости) и от целого ряда факторов, среди которых наиболее значимы:
1) соблюдение фамилией всех норм и правил абхазства;
2) численность, устойчивость и степень организованности однофамильцев;
3) знание однофамильцами своей родословной;
4) древность, "чистота" и аборигенность происхождения;
5) отношение однофамильцев к правилам экзогамии, гостеприимства и долгу кровной мести;
6) наличие у фамилии развитого родового культа и фамильного знака.
Истоки социального статуса древнейших абхазских родоплеменных групп следует искать во времени перехода от матриархата к патриархату, усложнения структуры рода и становления новых форм отношений. В то далеко время главенство в родовых общинах начинают занимать умудренные опытом мужчины, представлявшее старшее поколение группы. Важнейшими качествами первых общинных лидеров считались жизненный опыт, знание традиций и обычаев, организаторские способности, культовые знания, обладание воинским искусством, щедрость, красноречие.
С объединением родов в племя появляется первая наиболее влиятельная племенная знать, принадлежащая к авторитетной и многочисленной родовой группе. Лидера племени уже не выбирали: «он становился им благодаря своему высокому престижу, создававшему ему множество сторонников из числа сородичей и сообщинников» (Алексеев – Першиц, 1990, с 243). Потомки племенных вождей в более позднее время, согласно адату абхазо-адыгов, становятся представителями высшего сословия князей и дворян. Юридическим обоснованием их прав и привилегий было происхождение от бывших племенных вождей.
Привилегированному сословию для сохранения и упрочения своих сословных и владельческих прав было необходимо самым серьезным образом позаботиться о культе своих родовых и патронимических предков. Народы Кавказа, среди которых бытовал этот культ, должны были четко знать свои генеалогические корни, до мельчайших подробностей помнить историю своей фамилии и историю жизни реальных родоначальников своей группы, особенно тех эпизодов, которые, в частности у абхазов, были связаны с проявлениями абхазства со стороны предков. Исходя из этого, представители привилегированного сословия старались не терять своей родословной. Они цепко держались счета своего старшинства, а значит и древности, благородства, знатности своего рода.
Многие другие родовые группы часто теряли свою родословную, «отрывались не только от своего ствола, но и от земли своих предков» (Косвен, 1961, с. 16). Таким группам приходилось объяснять свое происхождение миграцией, даже если в действительности не было какого-либо значительного перемещения, и род проживал, если уж не на своей исконной территории, то, по крайней мере, на земле своего народа.
В то время как значительное большинство абхазских фамильных групп устойчиво приписывает себе аборигенность на территории Абхазии с незапамятных времен, часть абхазов выводят свою родословную из-за гор, реже – с того берега моря. Безусловно, миграционное содержание определенной части генеалогических преданий абхазов соответствует исторической действительности. В то же время, значительная часть таких преданий, несомненно, вымышлена, так как, по словам С.Л. Зухба, тенденция выводить свою родословную за пределы занимаемой фамилией территории как-то, почему-то, в какой-то степени считалась престижной. Делалось это из-за стремления идеологически обосновать занятие или удерживание определенного привилегированного положения в обществе, стараний сделать свое происхождение загадочным или покрыть свое неведение о происхождении рода миграционным содержанием, что было проще и правдоподобнее (Зухба, 1995, с. 152). Указывая на северокавказское происхождение своего рода, абхазы гораздо чаще отмечали их конкретно-адыгское происхождение, реже – от карачаевцев и осетин, еще реже – от балкарцев.
Здесь следует отметить, что вынужденная миграция в значительном большинстве случаев понижала уровень социального статуса мигранта. Так, например, самурзаканские «пиоши» («чистые крестьяне»), мигрировавшие в Западную Абхазию, становились на новом месте крестьянами из категории «ахоую». То же самое, в основном, происходило при перемещении мигрантов с запада на восток, а также с юга на север или же с севера на юг. Здесь под «севером» мы подразумеваем территорию Северного Кавказа.
На уровень социального статуса абхазских фамилий влияли определенные стереотипы восприятия в абхазской среде тех или иных фамилий. Как справедливо отмечает А.Б. Крылов «большую роль в отношениях между представителями кровнородственных групп играют сложившиеся в среде абхазов устойчивые стереотипы восприятия тех или иных фамилий и родов». Причем «если свои фамилии собеседники всегда характеризуют самым положительным образом, то по отношению ко многим другим преобладает негативная оценка, явно выделяются те черты, которые осуждаются традиционной абхазской моралью». Исходя из этого, автор отмечает, что те или иные фамилии абхазами определялись как «жадные, ненадежные, скотокрады», неуправляемые, непредсказуемые, нерасторопные, разобщенные, упрямые, тугодумы, остроглазые» и т.п. Вместе с тем, как указывает А.Б.Крылов, определенные стереотипы восприятия тех или иных абипар (патронимий) существует во многих абхазских фамильных группах. «Большинство стереотипов восприятия чужих родов и фамилий, - пишет А.Б. Крылов, - сложились в прошлом и свидетельствуют о чрезвычайно развитом у абхазов чувстве исторической памяти» (Крылов, 1999, с. 55).
Современные абхазские фамилии стали несколько аморфны, что проявляется в ослаблении внутрифамильных связей и незнании однофамильцами особенностей состава фамильного коллектива. Многие однофамильцы не знают своей генеалогии, не помнят имен своих предков и не знают своих близких и отдаленных родственников. Подобное положение более характерно для крупных фамилий, численность которых превышает 300-400 человек. В то же время малочисленные фамилии, в основном, сохраняют свою монолитность и сообща решают все возникающие проблемы. Данное обстоятельство также влияет на уровень социального статуса фамилии и воспринимается как позитив, украшающий фамильную группу.
Говоря о социальном статусе современных абхазских фамилий, А.Б.Крылов отмечает: «Особенности нынешнего положения различных фамилий во многом обусловлены тем местом, которое они занимали в социальной структуре абхазского общества в прошлом. Принадлежность предков к былому высшему сословию Абхазского княжества продолжает служить предметом гордости для их потомков» (Крылов, 1999, с. 57). Здесь же автор подчеркивает, что «в настоящее время в самом благоприятном положении оказались представители былого сословия свободных крестьян – анхаю, на принадлежность к которому также указали в анкетах некоторые из респондентов». Объясняя суть такого факта, А.Б.Крылов заметил, что, несмотря на привилегированность князей и дворян в абхазском обществе, статус крестьян из категории анхаю был весьма высок, т.к. они были одновременно и крестьянами, и воинами, и родственниками князей и дворян по линии аталыческих связей (Крылов, 1999, с. 58).
В свою очередь, согласно нашим материалам, внутри фамильных групп существуют определенные стереотипы восприятия тех или иных абипар (патронимий). Это особенно касается тех, чьи предки, носившие другую фамилию или не имевшие своего наименования, в свое время были приняты в фамильную группу. При этом наблюдательные представители «чистых» патронимий в составе фамильной группы без труда указывают на те или иные отличия членов «нечистокровных» патронимий от настоящих представителей фамилии. Информация об этом по понятным причинам скрывается как от чужих фамилий, так и от представителей «нечистокровной» патронимии. Однако, в том случае, если один из членов «нечистокровной» патронимии в составе фамильной группы предпринял действия, позорящие моральный облик целой фамилии, то члены фамилии в качестве оправдания перед народом, опять-таки не для всей «аудитории», указывают на факт «нечистокровности» патронимии преступника. Надо понимать, что такой шаг предпринимается членами фамильной группы со знанием одной из популярных абхазских фразеологизмов: «юыджьа ирдыруа юажвей юыджьа ирдыруеит» (то, что знают двое, знают двадцать два человека).

ЛИТЕРАТУРА

Алексеев – Першиц, 1990. – Алексеев В.П., Першиц А.И. История первобытного общества. – Москва, «Высшая школа», 1990.
Бгажноков, 1999. – Бгажноков Б.Х. Адыгская этика. Нальчик, 1999.
Зухба, 1995. – Зухба С.Л. Типология абхазской несказочной прозы. – Майкоп, 1995.
Косвен, 1961. – Косвен М.О. Этнография и история Кавказа. Исследования и материалы. – Москва, 1961.
Крылов, 1999. – Крылов А.Б. Постсоветская Абхазия. Традиции. Религии. Люди. – Москва, 1999.
Куправа, 2007. – Куправа А.Э. А8суара – традиционная культура абхазов. Сухум, 2007.
Лакоба, 2001. – Лакоба Я.В. А8суара: генезис, современное состояние, перспективы возрождения. Газ. «НПА», №25 за 26 июля 2001 г.
Д.М. ДАСАНИА – Научный сотрудник отдела этнологии
Абхазского института гуманитарных исследований


Источник: http://kiaraz.org/page13/

Tags: Абхазы, Апсуара
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment