Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

М. Делягин: грузины хотели истребить всех абхазов поголовно.



М. Делягин: - Я давно знаю либералов. Я просто очень хорошо помню, как в начале 90-х тогдашний министр по воссоединению Грузии в газете «Либерасьон» давал интервью и объяснил, сколько нужно убить молодых абхазов, чтобы абхазская нация исчезла и проблема была решена. Там, по-моему, 15 тысяч назвал молодых мужчин абхазских. Фишка в том, что это был «голубь». Это был в Грузии либерал, который стоял на гуманитарных правозащитных позициях. Потому что другие-то хотели истребить всех абхазов поголовно. Нужно понимать, что либерализм и права человека – это пока либерализм в наших интересах. Вот наши интересы такие и в их рамках мы боремся за права человека. Но тот, кто не является нашим партнером, нашим другом, нашим подельником, у него прав человека нет, он не человек. Это очень интересно – что есть человек? В разных культурах разное отношение. Ведь почему люди на Кавказе садятся и мирно беседуют, доходят до десятых колен, о том, кто кому какой родственник. Чтобы определиться, рядом со мной сидит человек такой же, как я, или рядом со мной сидит человек, который прав не имеет, с которым можно разбираться? Очень интересное понимание прав человека у американского государства. Человек, который имеет права, это либо тот, кто живет в условиях демократии, либо тот, кто к ней искренне стремится, либо тот, кто нам помогает. Остальные прав человека не имеют, точнее, имеют только на словах и их можно бомбить. Поэтому если жители города Цхинвала, неважно по какой причине, противоречат интересам США, Грузии, либералов и всех остальных, их можно бомбить, это не люди. Что было юридически показано в 1999 году в Югославии. Ну, кто не понял, что ж поделаешь, будут объяснять, пока не поймут.

Никому и никогда не удавалось создать боеспособную армию из преимущественно грузин.

М. Делягин: - Надо отдать ему должное. К сожалению, возвращаясь к нынешнему состоянию российской армии, у нас эта победа использовалась для надувания щек, у нас появилось политическое лобби военных. Так сказать, зеленые человечки, как их стали называть с легкой руки их руководителя. Но у нас не было сделано выводов по реорганизации армии. Да, вбросили деньги на закупку новых вооружений по завышенным ценам с пониженной надежностью. Но я не уверен, что наши вообще понимают, что при столкновении с любой другой армией, кроме грузинской, будет крах. Потому что в Грузии воевал спецназ и ополченцы – все. Ну, там было элитное подразделение, куда было очень прилично из хороших семей отдать своего мальчика. Потому что зарплата тысяча долларов, красивая, шикарная форма, почет, статус и все остальное. Когда началась война, родители приехали и за деньги забрали своих детей. Так исчезло одно из элитных подразделений. Но будь любая другая армия, это была бы военная катастрофа для России, не только политическая – военная. Потому что нужно понимать разницу в менталитете. Грузины еще большие индивидуалисты, чем мы. Никому и никогда не удавалось создать боеспособную армию из преимущественно грузин. Да, один грузин на пятерых любых других людей – это великий, замечательный воин. Два грузина – на десятерых. Отдельно взятый грузин прекрасный офицер. Стойкий, замечательный, идеальный полководец. Но подразделение, составленное только из одних грузин, к сожалению, как показывает практика, не боеспособно. Это, что называется, дуракам – счастье.

источник: http://delyagin.ru/articles/7870.html

К вопросу о продаже земли в Абхазии

Цитировано по книге: О расовых доктринах: несостоятельны,  но правдоподобных.



Один вождь — другому “вождю”




Великий Вождь из Вашингтона извещает, что желает купить нашу землю. Великий Вождь также
посылает нам весть дружбы и доброй воли.





Он очень добр, ибо мы знаем, что наша дружба — слишком малая плата за его
расположение. Однако мы обдумаем Ваше предложение, ибо понимаем, что если не
продадим землю, бледнолицый придет с ружьями и отберет её силой.





Как вы сможете купить небо или тепло земли? Эта мысль нам непонятна. Если мы не
распоряжаемся свежестью воздуха и всплесками воды, то как вы можете купить их у
нас?





Для моего народа каждая пядь этой земли священна. Каждая сверкающая сосновая шишка,
каждый песчаный берег, каждый клочок туман в темном лесу, каждая поляна и
каждая жужжащая мошка — все они святы для памяти и чувств моего народа. Сок,



текущий в стволах деревьев, несет в себе память краснокожих.





Вступив на путь среди звезд, усопшие бледнолицые забывают страну своего рождения. Наши
усопшие никогда не забывают этой прекрасной земли, ибо она — мать краснокожих.
Мы — часть этой земли, и она часть нас самих. Душистые цветы — наши сестры,
олень, конь, большой орел — наши братья. Горные вершины, сочные луга, теплое
тело мустанга и человек — все они одна семья.





Когда Великий вождь из Вашингтона говорит, что хочет купить у нас землю, он требует
от нас слишком многого. Великий вождь извещает, что он оставит нам место, чтобы
мы жили в удобстве. Он станет нам отцом, а мы станем его детьми. Но всё не так
просто, ибо для нас эта земля — священна.





Эта сверкающая вода, текущая в ручьях и реках, — не просто вода, а кровь наших
предков. Если мы продадим вам землю, вы должны помнить, что она священна. Вы
должны учить своих детей тому, что она священна, и любой призрачный отблеск в
чистых водах озер повествует о делах жизни и памяти моего народа. Журчание воды
— это голос отца моего народа. Реки — наши братья, они утоляют нашу жажду. Реки
переносят наши каноэ и кормят наших детей. Если мы продадим вам землю, вы
должны помнить и учить ваших детей, что реки — наши братья и ваши братья; и
впредь вы должны относиться к рекам с той же добротой, с какой относитесь к
своему брату.





Краснокожий всегда отступал перед идущим вперед бледнолицым, как горный туман отступает
перед утренним солнцем. Но прах наших отцов свят. Их могилы — священные места,
и потому эти холмы, деревья и участки земли стали для нас святыми. Мы знаем,
что бледнолицый не принимает наших мыслей. Для него один участок земли ничем не
отличается от другого, ибо он — чужак, который приходит ночью и берет от земли
всё, что захочет. Для него земля не брат, а враг, и он идет вперед, покоряя её.
Он оставляет могилы отцов позади, но это его не заботит. Он похищает землю у
своих детей, но это его не заботит. Он забывает о могилах отцов и о правах
своих детей. Он относится к своей матери-земле и к своему брату-небу как к
вещам, которые можно купить, ограбить и продать, как овцу или яркие бусы. Его
жадность пожирает землю и оставляет за собой пустыню.





Я не понимаю… Наши мысли отличны от ваших. Зрелище ваших городов — боль для взора
краснокожего. Возможно, что так происходит потому, что краснокожие — дикари, и
они многого не понимают. В городах бледнолицего нет тишины. В них нет такого
места, где можно послушать, как весной распускаются почки, как шелестят крылья
насекомых. Возможно, что я просто дикарь и многого не понимаю. Мне кажется, что
шум только оскорбляет слух. Разве это жизнь, если человек не может расслышать
одинокий крик блуждающего огонька или ночной спор лягушек у пруда? Я —
краснокожий, я многого не понимаю. Индейцы предпочитают мягкое звучание ветра
над водами пруда, запах этого ветра, омытого полуденным дождем и пропитанного
ароматом сосновой смолы.





Для краснокожего воздух — сокровище, ибо одним (им) дышит все живое: и зверь, и
дерево, и человек дышат одним дыханием. Бледнолицый не замечает воздуха,
которым дышит. Он не ощущает зловония, как человек, который умирает уже много
дней. Но если мы продадим вам свою землю, вы должны помнить, что для нас воздух
— сокровище, что воздух делится своим духом со всем живым. Тот ветер, который
вдохнул дыхание в наших дедов, принимает их последний вздох. И этому ветру
предстоит наполнить духом жизни наших детей. Если мы продадим вам свою землю,
вы должны держаться в стороне от неё и относиться к ней как священной, как к
тому месту, куда даже бледнолицый сможет прийти, чтобы ощутить вкус ветра, сладкий
от луговых цветов.





Мы обдумаем ваше предложение купить нашу землю. Если мы решим принять его, я
поставлю одно условие: бледнолицый должен относиться к животным этой земли как
к своим братьям. Я — дикарь, я не могу думать иначе. Я видел тысячи мертвых
бизонов в прериях — их оставил бледнолицый, стрелявший из проходившего мимо
поезда. Я — дикарь, и я не могу понять, как дымящийся железный конь может быть
важнее бизона, которого мы убиваем, только оказавшись на краю гибели. Что будет
с человеком, если не станет зверей? Если все звери погибнут, люди умрут от
полного одиночества духа. Чтобы ни случилось с животными, это случается и с
человеком. Всё взаимосвязано.





Вы должны учить своих детей тому, что земля у их ног — прах наших предков. Тогда
они будут почитать эту землю и рассказывать своим детям, что в земле кроются
жизни нашего рода. Учите своих детей тому, чему учим своих детей мы, а мы
говорим им, что земля — наша мать. Что бы ни случилось с землей, это случается
и с её детьми. Когда человек плюет на землю, он плюет в самого себя.





Вот что мы знаем: не земля принадлежит человеку, а человек принадлежит земле. Вот
что мы знаем: всё в мире взаимосвязано, как кровь, которая объединяет целый
род. Всё взаимосвязано. Чтобы ни случалось с землей, это случается и с её
детьми. Не человек плетёт паутину жизни — он лишь одна нить в ней. Если он
делает что-то с паутиной, то делает это и самим собой.





И всё же мы обдумаем ваше предложение уйти в ту резервацию, которую вы приготовили
для моего народа. Мы будем жить в стороне от вас, мы будем жить спокойно. Не
так уж важно, где мы проведем остаток своих дней. Наши дети уже видели своих
отцов униженными поражением. Наши воины уже ощутили стыд. После поражения их
жизнь обернулась праздностью, и они губят свои тела сладкой пищей и крепкими
напитками. Не так уж важно, где мы проведем остаток своих дней. Их осталось не
так много. Лишь несколько часов, всего несколько зим, и не останется ни одного
сына великих племен, которые когда-то так любили эту землю и которые сейчас
скитаются малыми группами в лесах. Никто не сможет оплакивать тот народ,
который когда-то был столь же могуч и полон надежд, как ваш. Зачем же мне
оплакивать смерть своего народа? Племя — это всего лишь люди, ничего больше.
Люди приходят и уходят как морские волны.





Даже бледнолицый, чей Бог идет рядом и говорит с ним, как друг, не может избежать
всеобщей судьбы. В конце концов, быть может, мы еще станем братьями —
посмотрим. Но мы знаем нечто такое, что бледнолицему предстоит когда-нибудь
узнать: у нас с вами один Бог. Сейчас вы считаете, что владеете своим Богом
точно так же, как хотите овладеть нашей землей, но это не так. Он — Бог всех
людей и равно сострадает и краснокожим, и бледнолицым. Для Него эта земля —
сокровище, и причинять вред этой земле означает поднимать руку на её Творца.
Бледнолицые тоже уйдут, хотя быть может позже, чем остальные племена.
Продолжайте пачкать свое ложе, и однажды ночью вы задохнетесь в собственных
отбросах. Но в своей гибели вы будет ярко пылать, объятые пламенем мощи Бога,
который привел вас на эти земли и по некой особой причине наделил вас
господством над этой землей и над краснокожими.





Для нас такая судьба — загадка, ибо мы не понимаем, зачем нужно убивать бизонов,
зачем приручать диких лошадей, зачем нарушать таинственные думы леса тяжелым
запахом толпы людей, зачем пятнать склоны холмов говорящими проводами.



Где заросли? Их нет. Где орёл? Его нет. Почему нужно прощаться с быстрым пони и
охотой? Это — конец жизни и начало выживания
[1]



Мы обдумаем ваше предложение купить нашу землю. Если мы согласимся, то будем в
безопасности в обещанной вами резервации. Так мы сможем прожить короткий
остаток своих дней так, как захочется нам. Когда с этой земли исчезнет
последний краснокожий, а памятью о нём будет только тень облака, парящего над
прерией, в этих берегах и лесах по-прежнему сохранится дух моего народа, ибо он
любит эту землю, как новорожденный любит сердцебиение своей матери
[2]

Если мы продадим вам эту землю, любите еётак, как любили её мы. Заботьтесь о ней так, как заботились о ней мы. Сохраните в своей памяти вид этой земли, какой она была, когда вы забрали её. И всеми
своими силами, всеми своими мыслями, всем сердцем сберегите её для своих детей
— и любите её так… как Бог любит всех нас.





Мы знаем одно: у нас с вами один Бог. Для Него эта земля — сокровище. Даже
бледнолицем не избежать всеобщей судьбы. В конце концов мы еще можем стать
братьями. Посмотрим.


***


Цитировано по книге: Теун Марез
“Учение толтеков. Том 3. Туманы знания драконов” (Киев, Москва,
издательство «София», 1998 г.), стр. 15 — 19. В ней же
сообщается, что это — речь индейского вождя Сиэтла, с которой он выступил в
1854 г., как может быть понято из контекста, при завершении войны, в
результате которой бело-еврейские расисты грубой силой утвердили господство
своего сумасбродства на Северо-Американском континенте.


Как показала дальнейшая история,бело-еврейские расисты не вняли просьбам и предостережению Сиэтла и отождествили Божье попущение им с Божьим благословением на геноцид и разрушение
биоценозов. Вследствие этого неправого отождествления попущения им с благословением их: им предстоит пожатьубийственные плоды своей самонадеянности и отсебятины; дикари они, а не Сиэтл.


Отечественным западникам и их  противникам — патриархальным традиционалистам (прежде всего, библейски православным славянофилам) — предостережение Сиэтла, предшествующие и
последующие события в жизни индейского населения Америки — еще один повод
призадуматься о будущих судьбах России и остального человечества и о своей
настоящей и возможной роли в них.












[1]Выживание — первейшая цель бытия человека, согласно учению саентологов.



[2]А в умолчаниях осталось, что Дух народа способен сызнова воплотиться, после
чего возомнившим о себе бледнолицым придется либо многое переосмыслить и стать
добрее, либо они сгинут.


















В 1626 году голландец Питер Минуит приобрел у индейцев Манхэттен за горсть бижутерии, стоимостью 24 доллара. С учетом инфляции сегодня эта сумма примерно равна 500—700 долларам США. Земля, на которой расположен Манхэттен, сейчас стоит порядка 49 миллиардов долларов.